«Особенности модели интеграции и модернизации в странах ЦВЕ.  Опыт для стран Евро-Востока».

«Особенности модели интеграции и модернизации в странах ЦВЕ. Опыт для стран Евро-Востока».

12 декабря 2014

Доклад Глинкиной Светланы Павловны, заместителя директора Института экономики РАН, на конференции «Стратегия и Концепция социально-экономического развития стран СНГ, Центральной и Восточной Европы. Реалии 2014. Перспективы 2015. Расширение границ взаимодействия» Санкт-Петербург 12-14 ноября 2014 г

- Добрый день, спасибо за возможность выступить. Вообще задача непростая. Во-первых, потому что в зале сидят специалисты из стран Центральной и Восточной Европы. И вроде как то от чего Руслан Семенович предложил нам отказаться – teaching. Мы вот в силу того что женщине дали первое слово, получается, что я вот вроде бы буду всем рассказывать что там на самом деле происходит и это на самом деле наша единственная позиция и правильная. Это первая проблема. А вторая проблема – я и не берусь сейчас говорить об абсолютных результатах развития стран, не 25 лет свободы, не 10 лет членства в ЕС. Мне хотелось просто посмотреть на ситуацию в Центральной и Восточной Европе под углом зрения – а возможно ли все-таки при благоприятном развитии событий использование это модели Украиной и такие трудности в связи с этим могут возникнуть.

Первые несколько замечаний, которые я хочу сделать. Понятно, что 20 с лишним лет назад мы начали трансформационные реформы, и если говорить коротко, то трансформация для стран, новых членов ЕС состоялась. Они избрали модель заимствования институтов рынка и демократии в данном случае в ЕС через интеграцию. Если углубиться в теорию экономическую, то фактически есть еще только три модели трансформации, т.е. перехода. Это либо фантазирование о том, чего не было никогда, но мы умнее всех и создадим по принципу 17 года, или это выращивание институтов, для чего нужно и время, и умные головы, и в общем много-много других обстоятельств.

Были ли возможности у стран Центральной Европы какие-то другие модели в начале 90-ых годов избрать? Думаю, что нет. Поэтому можно сказать, что для них это был единственный вариант. Наверное, он имеет положительный эффект, потому что в 90-е годы когда общества эти были не расколоты, они все были ориентированы на Европу, следование по рецептам ЕС очень жестким. Когда ЕС создавал белую книгу подготовки стран членов ЕС, там было прописано 780 законов, которые нужно принять, 23 сектора экономики, которые нужно обозреть. Анкета была распространена в 1000 вопросов, на которые нужно было ответить, и она включала даже такую информацию, как кадровый состав крупнейших предприятий. Я помню, когда венгры везли в Брюссель сдавать информацию, то нужно было ее на носителях электронных везти и на бумажных. Так вот бумажный, это был огромный трак, на котором все это счастье везли в Брюссель, в Брюсселе все это дело анализировали.

Трансформация состоялась почему? Не потому что там созданы идеальные экономические порядки. Я глубоко убеждена, что трансформация – это не        чисто экономические процессы, а в том числе и геополитические. И вот геополитическая составляющая уже где-то бесповоротно, потому что эти страны присоединились к центру силы. Я считаю, что вообще говорить о завершении трансформационного процесса можно только в некоторых случаях – либо вы присоединились к центру силы, либо вы создали центр силы. Если вы зависли между, как Россия, то мы можем говорить о стационарно переходной экономике. Ну, а болтаться как этот еврей между странами в одном самолете туда-назад, это, в общем малоэффективная и сложная ситуация.

Второе что я должна я сказать – страны избрали достаточно четко модель модернизации. Модернизации на основе привлечения прямых иностранных инвестиций через попытку встраиваться через международные цепочки добавленной стоимости. Ну и надо сказать, что не только это их воля и талант. Нужно сказать, что 90-е годы и начало 2000-ых годов достаточно много капиталов лишних на мировой арене, которые ищут применение, во-вторых – благоприятная среда, причем, я даже не имею в виду какие-то налоговые послабления и прочее, а прежде всего, широкомасштабная приватизация, в которой можно было поучаствовать совсем неплохо. Не зря все это было названо The biggest sale the history of mankind. Причем, это не только в России, но и в странах Центральной и Восточной Европы все это дело произошло.

Ну и третье, что я хотела сказать по итогам, что мы получили. Мне кажется, что ошибка в том, что мы пытаемся мыслить по поводу этого региона как гомогенного объединения пространства. На самом деле мы получили чрезвычайную диверсификацию, гетерогенность нарастающую и в ЕС-11, и в ЕС-15. И немного я хочу сказать применительно к фантазии по поводу того что Украина, слава богу, я надеюсь, что там закончатся все эти страшные вещи, и вот когда обсуждали вот этот вопрос что там нужно сделать. Мне кажется, что это вопрос долгом нашим личным является, а если мы еще донесем до верхов, это является снятие отвратительного ёрничания по поводу тех проблем, которые есть на Украине в СМИ России. Мне каждый раз становится бесконечно стыдно, когда показывают распятого ребенка, или какого-то инвалида, и говорят, смотрите, как у них плохо. Но ведь вообще-то это наши люди, не в смысле мы империалисты и мы на Украину смотрим как на что-то, но вообще-то мы жили вместе, как минимум, мы соседи и это очень неприлично. Вот «Первый канал», я бы просто один день разобрала в подробностях, сделала бы научный труд: «Что говорит «Первый канал» и чего говорить не надо» и отправила бы наверх. 

Какие уроки могут быть для страны, которая бы хотела проделать такой же путь? Первое – институциональная адаптация, это очень важная вещь. Если она проходит успешно, то это очень хорошо, потому что вы адаптируетесь к хорошему массиву наработанного законодательства. Здесь нет никаких возможностей увильнуть в сторону, потому что ЕС начинает говорить об интеграции только в случае, если вы обязуетесь адаптировать к своему законодательству. Но, здесь не нужно и думать, что есть какой-то автоматизм. Вот сидит здесь Пол Томаш, мне в свое время он понравился, когда он сказал, что «мы когда шли в ЕС, мы думали, что мы должны быть шведами, а когда мы туда пришли, мы поняли, что нет, можно быть не шведами и мы расслабились». Вот мне кажется, что одна из проблем Венгрии, там их много, но, то, что они сильно расслабились.

Ну, вот я тут занимаюсь по ночам вопросами теневой экономики, и я посмотрела, бэтаконвергенция, есть такое понятие в эконометрике, метод применительно к коррупции. Получается, если мы посмотрим на ЕС-15 и на ЕС-11, сближение есть, но статистика показывает, что оно есть и в том числе за счет ухудшения ситуации в ЕС-15. Более того, если посмотреть на 5 стран самых коррумпированных в ЕС, то это Словакия, Италия, Румыния, Болгария и на последнем месте Греция. Так что если кто-то думает, как два дипломата. Я живу в Москве в дипломатическом районе. Накануне присоединения к ЕС они стояли в магазине и говорили по-русски, один другого спрашивает, у вас как там по поводу закрытия статьи по коррупции. Он говорит, что не очень, а у вас? (Это был один поляк, второй – чех). И у нас не очень. Та ладно, вступим, пусть ЕС разбирается. Так вот ЕС тут разбираться не будет.

Экономическая интеграция. Что удалось сделать? Привлечь гигантские размеры, это почти 1 триллион евро, и конечно ЕС-15  - основной инвестор, степень проникновения в экономику иностранных инвестиций много выше, чем среднее по ЕС. Тут есть сравнение по Италии. Но хорошо ли это всегда? И вот тут оказывается, что дьявол в деталях и если инвестиции приходят через транснациональные корпорации, то вы встраиваетесь в цепочке добавленной стоимости. Это неплохо, как одна из возможностей присоединиться к глобальной экономике, но абсолютно не идет распространение технологии на основную часть экономики вашей и как правило вы сталкиваетесь с феноменом дуализма экономики -           то что связано с прямыми инвестициями растет, все остальное тихо умирает.

Виктор Иванович Мироненко говорил о мелком бизнесе. Но в очень многих странах он просто погиб. Польша скорее исключение, потому что большой рынок и потому что они не допустили в таком объеме иностранный капитал, как например Венгрия или Чехия. Так что здесь есть свои проблемы.

Цепочки добавленной стоимости есть, но только в трех отраслях они заметны для стран Центральной и Восточной Европы. Это электрическое оборудование, автомобилестроение, компьютеры, электроника, оптика. Все остальное, в общем-то, за бортом этих государств. Еще только скажу одну вещь. Приход иностранного капитала, как ни странно, негативно влияет на показатели научно-исследовательских, опытно-научных разработок. Польша – страна скорее исключение положительное из опыта всех стран, но постоянное снижение доли всех расходов госбюджета на научно-исследовательские разработки. Ну и один только вопрос поставлю – происходит ли конвергенция? Ведь, в общем-то, когда стремятся в ЕС, хотят как минимум есть столько колбасы, сколько, как сказал Руслан Семенович, едят в Люксембурге или в Швеции и т.д. Тут нужно с цифрами поосторожнее. У нас уже был один такой доклад, который нас сильно смутил. Так вот если мы посмотрим на то, как считается конвергенция, процент неплохой средний с 1999 по 2013 год – 2,6%. Но! Смотрите, как много всяких фальсификаций. В год идет сближение между ЕС-15 и ЕС-11, но ВВП в расчете на душу населения по паритету на душу населения. Но мы должны учитывать феномен бета конвергенции, которая гласит о том, что чем ниже у вас уровень изначальный, тем быстрее у вас будут темпы экономического и эконометрические расчёты показывают, что сближение на 67% происходит за счет этой бета конвергенции, т.е. более низкого уровня. А что сюда включается, если разбираться? Влияние на средний показатель по ЕС кризисных явлений в ЕС, т.е. сближение идет и за счет ухудшения ситуации в ЕС-15. Изменение структуры экономики.

Вы можете убить сельское хозяйство и придет иностранный капитал в банковский сектор, добавленная стоимость в сельском хозяйстве ниже, чем в финансовом секторе. Стремительный рост платных услуг. Вот мы не платили за парковку в Москве, стали платить и у нас конечно региональный продукт сразу же вырос. Рост за счет кредитов. Вот тут надо сказать, правда, кредиты особенно населению, стали важным источником экономического роста в результате конечно испытания модели заимствования и модернизации на основе прямых иностранных инвестиций в ходе финансового кризиса оказалось очень таким вот неприятным. Чего не хватает для того чтобы при благоприятных условиях все-таки этим опытом воспользоваться? Отсутствие политической стабильности на Украине. Все-таки эти страны эти страны шли в ЕС при подавляющем большинстве поддержки со стороны населения. Принципиально иная ситуация в ЕС, потому что когда Греция присоединялась, она до 11%  ВВП иногда в год получала от структурных фондов. Я всегда говорила, сидишь на берегу, солнце светит, как говорит Руслан Семенович, девчата украинские внизу в кафе работают, а ты сидишь наверху, и тебе на голову капают 11% ВВП.

Сейчас политика и идеология структурных фондов серьезнейшим образом меняется. Если раньше давали деньги на выравнивание уровней развития, это было в соответствии с неоклассической концепцией конвергенции, то теперь стало ясно, что выровнять не удастся, переходить стали к другим концепциям точечного развития. И в конечном итоге, сейчас структуры конвергентности будут работать в новом периоде на концепцию 2020. А это борьба против потепления климата, с выбросами, прежде всего, с зеленой энергетикой и т.д. когда присоединялись новые члены, потолок возможных поступлений и структурных фондов был 4%, в этом периоде уже – 2,5%. Так что здесь тоже с деньгами сложнее.

В общем, я считаю, что опыт интересный, но в значительной степени уникальный распространять нельзя. И вот тут Борис Александрович предлагал навязать чьи-то модели, навязать никому ничего невозможно даже счастье. Одного генерала американского, участвовавшего в иракской войне спросили, можно ли спрогнозировать будущее. Он сказал, спрогнозировать нельзя, его можно только сделать. Поэтому Польша сделала свое будущее. Венгрия, которая имела свои прекрасные результаты накануне трансформации на фоне других стран, тоже сделала свое несчастье. И в общем в конечном итоге каждый несчастлив по-своему. Спасибо.

 





















































Наши партнеры