Глобализация регионализма и вызовы для России

Глобализация регионализма и вызовы для России

16 марта 2015

Автор статьи Оболенский Владимир Петрович,
д.э.н., руководитель Центра внешнеэкономической политики ИЭ РАН
(vobolenskiy@mail.ru)

Несмотря на то, что мировая экономика все еще испытывает последствия кризиса, поразившего ее в конце прошлого десятилетия, процесс глобализации мирового хозяйства не остановился и продолжает развиваться. Вследствие количественного нарастания взаимосвязей и взаимозависимостей между странами мировая экономика переходит в новое качество, постепенно превращаясь в относительно целостную экономическую систему. Эта система, состоящая из взаимосвязанных национальных хозяйств, все больше определяет развитие каждого из них, и, можно сказать, в известной мере диктует им «правила игры». 

Параллельно процессу глобализации развивается тенденция к регионализации мировой экономики, которая, на первый взгляд, ведет к дроблению общепланетарного экономического пространства, автономизации отдельных его частей.  На самом деле, формирование региональных экономических объединений интеграционного типа (их принято называть региональными торговыми соглашениями – РТС) не только не препятствует глобализации, но и подталкивает ее, выступая готовым строительным материалом для конструирования качественно новой всемирной экономической системы.

ЭВОЛЮЦИЯ РЕГИОНАЛЬНЫХ ТОРГОВЫХ СОГЛАШЕНИЙ

В период до создания ВТО (1995 г.) предпосылкой создания РТС и либерализации торговли в их рамках стало последовательное и успешное продвижение Европы по пути экономической интеграции, создававшей условия для свободного трансграничного перемещения товаров, услуг и капиталов. Однако договоренности о снижении тарифных барьеров в рамках ГАТТ, односторонние меры национальных правительств, направленные на облегчение торговли, не всегда и не во всем устраивали участников многосторонней торговой системы. По этой причине многие ее участники стремились, как формулируют эксперты ВТО, «идти дальше и быстрее», чем это предусматривали обязательства в ГАТТ и ВТО. Результатом их неудовлетворенности масштабами и темпами многосторонней либерализации стал всплеск интереса к заключению двусторонних, региональных, а потом и трансконтинентальных соглашений об экономическом сотрудничестве, в том числе и выходящим за рамки соглашений ВТО по охвату областей взаимодействия.

Еще одна причина широкого распространения РТС состоит в изменении характера международной торговли, 40% которой в современных условиях представляет собой торговлю внутрифирменную, перемещение товаров в «цепочках добавленной стоимости».  В этих условиях «здоровье» интернационально организованных производственных процессов стало во многом зависеть от быстроты и ритмичности трансграничных поставок полуфабрикатов, узлов и деталей и, следовательно, от характера торгово-политических режимов в различных странах, от высоты возводимых той или иной страной тарифных и нетарифных барьеров. Эта зависимость, несущая с собой риски сбоев в производстве, подталкивала мировое сообщество к дальнейшей либерализации обмена и унификации национальных мер регулирования торговли.

Теоретики экономической интеграции выделяют, по меньшей мере, три ее эффекта: «создание торговли», «смещение торговых потоков» и развитие экономики масштаба. Первый из этих эффектов возникает вследствие того, что упразднение тарифных барьеров во взаимной торговле снижает стоимость товаров, реализуемых внутри интеграционного объединения. В результате спрос переключается с дорогого отечественного товара на более дешевый товар страны-партнера. Это способствует ликвидации неэффективных производств, провоцирует рост региональной торговли и потребления. Второй эффект связан с сохранением тарифов в торговле со странами остального мира. Оно вызывает переориентацию импорта товаров из третьих стран на продукцию, производимую внутри интеграционного образования. Оба упомянутых эффекта позволяют расширять масштабы национального производства в расчете на совокупный спрос стран-участников интеграционного процесса, подталкивают производителей к сокращению издержек и увеличению прибыли. По существу формирование региональных экономических группировок ведет к развитию международного разделения труда и расширению внутреннего рынка каждой из стран-участниц таких группировок.

Но общий итог всех трех эффектов может быть не только положительным, но и отрицательным: «создание торговли» и «смещение торговых потоков» несут в себе риски появления новых ареалов неэффективности и снижения стимулов к повышению конкурентоспособности. 

К началу 2015 г., по данным ВТО, в ГАТТ/ВТО нотифицировано суммарно 604 РТС, из которых 398 вступили в силу.[1] Подавляющая часть РТС – более 80% – носит двусторонний характер. Процесс регионализации особенно интенсифицировался в прошедшем двадцатилетии. Если за почти полвека существования ГАТТ в эту де-факто международную организацию поступило 158 нотификаций о региональных соглашениях, 139 из которых стали действующими, то за двадцатилетний период деятельности ВТО (с 1 января 1995 г.) ею нотифицировано 446 РТС, 398 из них вступили в силу. По оценке ВТО, в ГАТТ ежегодно поступало 3 нотификации, в ВТО – 24, т.е. в восемь раз больше. Таким образом, число нотифицированных ВТО региональных соглашений выросло почти в 4 раза.[2] К числу крупнейших РТС в настоящее время относятся ЕС, НАФТА, МЕРКОСУР и АСЕАН. У этих объединений доля региональных поставок в общем объеме экспорта составляет соответственно 63, 49, 26 и 14 процентов соответственно. 

В новом веке число РТС растет стремительно, не прекратившись и даже усилившись в период острой фазы глобального кризиса. Связано это, помимо отмеченных выше причин, с отсутствием прогресса в переговорах Дохийского раунда развития в рамках ВТО, который должен был обеспечить дальнейшую либерализацию мировой торговли. Этот раунд все еще продолжается.  

В региональных соглашениях участвуют все члены ВТО, за исключением Монголии, каждая входящая в эту организацию страна заключила в среднем примерно таких 13 соглашений. Их отличительная особенность – либерализационная ориентация, при которой два или более партнера предоставляют друг другу взаимные преференции в передвижении товаров, услуг и факторов производства. Среди нотифицированных и вступивших в силу соглашений преобладают соглашения о свободной торговле (43% всех соглашений) и экономической интеграции (38), заметно меньший удельный вес приходится на соглашения о таможенных союзах (7), соглашения о преференциальной торговле (6), а также  соглашения о присоединении к существующим РТС (6%).[3]

Все соглашения, по мнению экспертов ВТО, можно разделить на две условных группы. К первой из них относятся так называемые соглашения «ВТО плюс», в которых партнеры договорились о преференциях в областях, регламентируемых правилами ВТО (например, в отношении антидемпинга, компенсационных пошлин, технических барьеров, деятельности государственных торговых предприятий и т.д., всего в отношении 14 областей). Во вторую группу входят соглашения, в которых намечаются согласованные действия в сферах, не входящих в компетенцию ВТО, – политика конкуренции, движение капиталов, законодательство по охране окружающей среды, борьба с коррупцией и пр., всего 38 сфер. Они получили название «ВТО-Х» [4].

Можно в связи с этим ожидать, что в обозримой перспективе мирохозяйственные связи будут осуществляться на двух институциональных «этажах». На первом из них будут действовать принципы, нормы и правила ВТО, на  втором – международная дисциплина ВТО, дополняемая многосторонними взаимными преференциями, а также правилами регулирования экономического взаимодействия в сферах, не входящих ныне в компетенцию мировой торговой системы.

ЭРОЗИЯ РЕЖИМА НАИБОЛЬШЕГО БЛАГОПРИЯТСТВОВАНИЯ

Стремительное увеличение числа региональных торговых соглашений закономерно привело к усилению их роли в международной торговле. Объем товарного экспорта стран-участниц РТС на рынки партнеров по этим соглашениям в последние годы растет быстрее, чем мировой экспорт в целом, удельный вес внутрирегиональных поставок в общемировом экспорте увеличился за период 1990-2008 г. с 28 до 51%, то есть в 1,8 раза.[5]

При таком размахе торговли на преференциальных условиях важнейший принцип ВТО – режим наибольшего благоприятствования (РНБ, принцип равного отношения ко всем торговым партнерам) – все больше теряет свое значение как средство обеспечения недискриминации. РТС выступают в качестве инструмента, ограничивающего конкуренцию на рынках участников соглашений для производителей тех стран, которые в соглашения не входят. Есть основания говорить о том, что этот главнейший принцип международной торговли начинает замещаться своей противоположностью – режимом наименьшего благоприятствования для стран, не являющихся участниками РТС.

Процедуры, связанные с одобрением создания РТС в органах ВТО, дискриминации третьих стран не препятствуют: при рассмотрении вопросов о таможенных союзах или зонах свободной торговли обращается внимание главным образом на то, чтобы ставки таможенных пошлин в них были не выше тех, что действовали до образования этих группировок.

Широко распространено мнение, что многосторонняя торговая система обеспечивает свободную торговлю, а региональные торговые соглашения полностью устраняют тарифные и нетарифные барьеры на пути движения товаров. Обстоятельный анализ, проведенный экспертами ВТО, показывает, что это далеко не так.

В настоящее время уровень таможенного обложения в мировой торговле составляет 4%. При этом в отношении более половины ее объема (52,3%)  действуют нулевые ставки импортных пошлин, 25,3% из которых установлены в РТС, а 27% введены в рамках режима наибольшего благоприятствования. В отношении другой половины мировой торговли действуют различные по уровню импортные пошлины. Преференциальными тарифными ставками, действующими в РТС, охвачено чуть более 16% международной торговли, а ставками, применяемыми на основе РНБ, – 30,2%, т.е. почти вдвое больше.

Комментируя использование импортных пошлин в преференциальной торговле, эксперты ВТО подчеркивают, что возникновение РТС не приводит к исчезновению в странах-участницах «чувствительных секторов», требующих определенного уровня тарифной защиты. Их существование ставит пределы расширению масштабов свободной торговли.

Таким образом, современные реалии таковы, что без использования инструментов протекционистской защиты многие участники международной торговли обойтись объективно не могут. Правила применения этих инструментов оговариваются шестью десятками соглашений, входящих в правовой пакет ВТО. Получается, что ВТО, стремясь к либерализации торговли, вынуждена выступать одновременно в роли охранителя протекционизма, пусть и умеренного, если сравнивать его с протекционизмом середины прошлого века.

Многие экономисты видят в РТС реальную угрозу многосторонней торговой системе и, в частности режиму наибольшего благоприятствования, поскольку, по их мнению, пересекающиеся и накладывающиеся друг на друга региональные соглашения образуют так называемые «клубки спагетти», содержащие в себе ростки хаоса.    

Нельзя, однако, не признать, что нотифицируя региональные торговые группировки, ВТО открывает шлюзы для опережающего внедрения новых правил регулирования торговли. В принципе РТС преследуют ту же цель, что и ВТО – либерализацию международного обмена в интересах ускорения экономического развития. Однако ВТО обеспечивает только такой уровень либерализации, на который готовы идти все 160 ее членов (решения принимаются в «пакете» консенсусом), а РТС – максимально возможный для конкретного и ограниченного состава участников. Поэтому чем шире будут распространяться РТС, тем больше шансов появится для выработки новых правил экономического обмена и ускорения его либерализации в рамках международной торговой системы.

ПЕРЕГОВОРЫ О ФОРМИРОВАНИИ ГЛОБАЛЬНЫХ РТС

В последние годы в развитии сети РТС проявляется новая тенденция. Идеология пространственно ограниченного регионализма, покоящаяся на классической теории международной экономической интеграции Б. Балашши, перестает быть господствующей. Из 75 РТС, нотифицированных в ВТО в 2008-2009 гг., более половины составили межрегиональные, преимущественно трансконтинентальные РТС.

Наибольшую активность в создании трансконтинентальных  соглашений проявляют ЕС, ЕАСТ, страны ЮВА, США, Канада, которые ставят своей главной задачей достижение наибольшего эффекта от участия в таких формах интеграции в условиях посткризисных экономических трудностей.

В ряду трансконтинентальных РТС в ближайшие годы могут появиться чрезвычайно мощные объединения, которые будут играть определяющую роль в установлении «правил игры» на глобальном экономическом пространстве. Фактически наиболее распространенная локальная двусторонняя регионализация уступает место глобальному регионализму.

Евросоюз и Соединенные Штаты в конце 2012 г. анонсировали намерение начать переговоры о создании Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТТИП), призванного помочь европейскому и американскому бизнесу преодолеть последствия глобального кризиса и добиться успеха в международной конкуренции. Эти переговоры, как и было объявлено, начаты в середине 2013 г.

В настоящее время на США и ЕС приходится примерно 46% мирового ВВП, более 40% международной торговли товарами и свыше половины торговли услугами. Объем их взаимной торговли товарами и услугами достигает почти 1 трлн. долл. в год. Для Евросоюза США – главный рынок сбыта, а также третий по значению поставщик импортных товаров, для США Евросоюз – партнер номер один и как потребитель, и как поставщик разнообразной продукции. Накопленные в ЕС американские инвестиции достигают 1,3 трлн. евро, накопленные европейские инвестиции в США – 1,4 трлн. евро.

Соглашение о партнерстве, как ожидается, позволит предпринимателям обоих регионов заметно снизить затраты, связанные с осуществлением торговых операций, более свободно обмениваться капиталом.  По расчетам Торговой палаты США, ТТИП за пять лет может обеспечить прибавку в размере 120 млрд. долл. к обороту двусторонней торговли и 180 млрд. долл. к суммарному ВВП новой торговой группировки.[6]

Переговоры ведутся по широкому кругу вопросов, включая отмену тарифов, ослабление нетарифных ограничений, либерализацию доступа на рынок услуг и государственных закупок, систему разрешения споров, связанных с инвестициями, защиту интеллектуальной собственности, техническое регулирование  и т.д. Подписать итоговый документ о создании ТТИП намечается к концу 2015 г.

Практически одновременно с анонсированием переговоров о создании ТТИП группа стран Восточной Азии и Океании на саммите в Пномпене в 2012 г. одобрила инициативу формирования собственного Всестороннего регионального экономического партнерства (ВРЭП). В проектируемое объединение намерены войти все страны АСЕАН, Китай, Япония, Южная Корея, Индия, Австралия и Новая Зеландия (этот формат сотрудничества именуется обычно АСЕАН+6), что позволит создать зону свободной торговли (ЗСТ), лишь немногим уступающую по экономическому потенциалу Трансатлантическому партнерству. На долю стран проектируемого объединения приходится более 28% ВВП  мира и международной торговли.

Переговоры ведутся на базе имеющихся соглашений о ЗСТ АСЕАН+1, которые подписаны всеми шестью участниками, не входящими в АСЕАН, в период 2004-2009 гг.  Предполагается, что в рамках ВРЭП  будут упразднены пошлины на 95% тарифных линий. Оставшиеся 5% пошлин будут охватывать группу наиболее чувствительных для участников партнерства  товаров. Помимо тарифного «разоружения» в ходе переговоров обсуждаются также темы, связанные с правилами определения страны происхождения товара, либерализацией торговли услугами и инвестиций, правилами конкуренции, защитой интеллектуальной собственности.  Завершить работу по подготовке соглашения участники переговоров рассчитывают к концу 2015 г.

Еще один интеграционный суперблок намечают сформировать страны АТР. Переговоры, связанные с подготовкой проекта соглашения о создании Транстихоокеанского партнерства (ТТП) ведутся уже около десяти лет. Начало формированию этого блока было положено тремя странами – Чили, Сингапуром и Новой Зеландией, поставившими перед собой амбициозную задачу добиться либерализации торговли в рамках всего Азиатско-Тихоокеанского региона. Почти сразу же (в 2005 г.) к этим странам присоединился Бруней, и тогда же четыре страны подписали соглашение о транстихоокеанском стратегическом и экономическом партнерстве, предполагавшее улучшение условий для торговли и инвестиций, создание механизма разрешения спорных вопросов, взаимодействие в защите интеллектуальной собственности, сфере образования и пр. В 2008 г. к переговорам по проекту подключились США, а затем Австралия, Перу, Вьетнам и Малайзия. На саммите АТЭС в Гонолулу (ноябрь 2011 г.) участники будущего партнерства продекларировали общее стремление и дальше развивать избранный ими формат сотрудничества, позиционируя его как образец для будущих торгово-инвестиционных соглашений не только между экономиками АТР, но и за пределами региона. Там же о готовности присоединиться к переговорам заявили Канада, Мексика и Япония. При таком составе участников проектируемый торговый суперблок обладает внушительным экономическим весом: на него придется 37% мирового ВВП и более 19% объема международной торговли. Дата завершения работы над проектом соглашения не объявлена.

Нельзя обойти вниманием и принятую на Пекинском саммите Форума АТЭС (ноябрь 2014 г.) инициированную Китаем «дорожную карту» по содействию продвижению к Азиатско-Тихоокеанской зоне свободной торговли (АТЗСТ). Она призвана дать толчок реализации известных стратегических Богорских целей АТЭС: созданию условий для осуществления свободной и открытой торговли в АТР не позднее 2020 г. (развитые страны должны были завершить торгово-экономическую либерализацию к 2010 г, новые индустриальные страны – к 2015 г., развивающиеся – к 2020 г.). В «дорожной карте» интеграционная повестка дня АТЭС понимается как разработка всеобъемлющего соглашения о свободной торговле на основе таких региональных проектов, как АСЕАН+3, АСЕАН+6 и Транстихоокеанское партнерство. В ней также выражена решимость участников Форума наращивать усилия в целях завершения переговорных процессов по таким интеграционным инициативам как ТТП и ВРЭП.[7] Упрощая, можно сказать, что АТЗСТ может быть создана в случае добровольного подключения к переговорам по ТТП тех девяти участников АТЭС, которые к этой интеграционной инициативе пока относятся сдержанно.[8]

Понятно, что позиция каждого из участников проектируемых торговых суперблоков формируется под влиянием множества противоречивых интересов, вследствие чего в ходе переговоров можно ожидать возникновения острых политических и экономических разногласий, в том числе и по широте охвата областей сотрудничества. Это оставляет открытым вопрос о завершении переговоров в намеченные сроки.

Тем не менее, можно ожидать, что переговоры по данным проектам дадут дополнительный импульс движению мирового сообщества к совершенствованию действующих и внедрению выходящих за пределы компетенции ВТО норм и правил международной торговли и осуществления инвестиций. В результате формирования трансатлантического, восточноазиатского и транстихоокеанского партнерств возникнет новая конфигурации мирового экономического пространства, на котором в предстоящие годы будет разворачиваться подавляющая часть международного обмена. При этом нельзя исключать определенного сближения, а возможно, и объединения крупнейших трансконтинентальных РТС: в числе их участников есть целый ряд стран, участвующих в переговорах относительно создания двух суперблоков (США, Япония, страны АСЕАН и Океании).

ГЛОБАЛЬНЫЙ РЕГИОНАЛИЗМ: РОССИЯ ПЕРЕД ВЫБОРОМ

Россия по существу находится в стороне от развернувшихся в мировом экономическом пространстве тектонических сдвигов, сосредоточившись на выстраивании   Евразийского экономического союза, который на фоне проектируемых глобальных интеграционных сообществ выглядит, в лучшем случае, объединением второго ряда.

После создания упомянутых трансконтинентальных группировок на подавляющей части мировых рынков российские экспортеры окажутся в менее благоприятном положении, чем поставщики стран-членов суперблоков. В отношении российской продукции на территориях ТТИП, ВРЭП И ТТП будут действовать ставки пошлин режима наибольшего благоприятствования (они закреплены в обязательствах стран в ВТО), тогда как продукция предприятий стран-членов группировок или вообще не будет облагаться импортными пошлинами, или будет облагаться преференциальными (сниженными) ставками пошлин. Иными словами, примерно одинаковая продукция, произведенная в России и в странах суперблоков, будет при реализации на рынках трансконтинентальных группировок различаться в цене на величину, равную импортной пошлине. Очевидно, что это повлечет за собой снижение ценовой конкурентоспособности отечественной продукции, что никак не отвечает национальным интересам России.

На регионы, в которых расположены страны-участники переговоров о создании трансконтинентальных суперблоков, приходится подавляющая часть мирового импорта (примерно 85%). Северная Америка абсорбирует около 18% мирового экспорта, Европа – почти 36, Азия 32%. Российский экспорт в значительной своей части также ориентирован на данные регионы: ЕС поглощает 53% отечественных поставок за рубеж, страны АТЭС – более 17%.[9]

Точно оценить, насколько конкретные российские экспортные товары окажутся относительно дороже аналогичных товаров стран-членов группировок, можно будет только после окончания переговоров, когда будут известны все детали договоренностей.

Таким образом, перед Российской Федерацией объективно встает выбор: либо замкнуться в сугубо региональном экономическом пространстве, либо подключиться к одному из двух формируемых экономических суперблоков (ТТП и ВРЭП).

Как член Форума АТЭС, который одобрил упоминавшуюся  «дорожную карту» продвижения к Азиатско-Тихоокеанской зоне свободной торговли, Россия должна была бы по логике присоединиться к переговорам о ТТП. Однако пока на официальном уровне никаких заявлений об этом не звучит. И это объяснимо: подход к осуществлению сотрудничества в АТЭС основан на принципах добровольности, консенсуса, гибкости и прагматизма, что не накладывает жестких обязательств ни на одного из участников. Некоторые отечественные специалисты считают, что для РФ наиболее перспективным, комфортным в политическом и экономическом плане было бы участие Восточноазиатском партнерстве.[10] Но этот вывод, к сожалению, несколько умозрителен и не подкреплен какими-либо аргументами.

Вместе с тем, судя по неоднократно звучавшим заявлениям российского руководства, РФ намерена противопоставить конструируемым интеграционным объединениям идею создания единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока. Внешне этот проект выглядит привлекательно и укладывается в русло тенденции глобализации регионализма. Вполне очевидно, что его реализация может привести к снижению нынешней геополитической напряженности, определенной нормализации отношений с ЕС.

Но нельзя не видеть на этом пути подводных камней, трудностей и рисков. Во-первых, следует иметь в виду, что Россия как член ЕАЭС, имеющего единую торговую политику в отношении третьих стран, неправомочна самостоятельно, в индивидуальном порядке заключать какие-либо преференциальные торговые соглашения с любыми торговыми партнерами: это прерогатива наднационального органа – Евразийской экономической комиссии (ЕЭК). В ее планы снятие барьеров в торговле со странами ЕС в настоящее время не входит. Комиссией ведется пока только поиск форматов взаимодействия с Евросоюзом. Можно предполагать, что связано это с тем, что партнеры России по ТС – Белоруссия и Казахстан – своего отношения к идее построения экономического пространства от Лиссабона до Владивостока пока не обозначили. Вместе с тем в середине текущего года ЕЭК предполагает подписать соглашение о свободной торговле с Вьетнамом, приняла решение о совместном изучении возможностей создания ЗСТ с Индией и Израилем, а после этого – с Египтом.[11]

Во-вторых, в случае налаживания даже «мягкой» формы интеграции с ЕС (зоны свободной торговли) России придется полностью или в значительной степени открыть свой рынок для товаров из европейских стран. Не исключено, что потери от такого раскрытия внутреннего рынка с учетом низкой конкурентоспособности большинства отечественных обрабатывающих отраслей могут превысить выгоды от либерализации доступа на рынки стран-партнеров. Не надо, в частности, забывать и того, что на ЕС приходится примерно 40% всего российского импорта, и, следовательно, в результате «тарифного разоружения» на европейском направлении Россия потеряет две пятых вносимых в федеральный бюджет поступлений от импортных пошлин.

В-третьих, нужно помнить, что даже незначительное снижение ввозных пошлин в процессе присоединения РФ к ВТО (снижение средневзвешенной импортной пошлины в течение семи лет на 3,2 п.п. против уровня 10,3% на момент завершения переговоров) вызвало сильнейшую негативную реакцию ряда политических партий, общественных деятелей, представителей бизнеса и экспертного сообщества. Можно предположить, что к «мягкой» интеграции с ЕС они отнесутся, как минимум, не менее критически.

Глобализация регионализма, таким образом, выдвигает в российскую повестку дня задачу выбора оптимального варианта интеграционного взаимодействия. Преимущества и риски интеграции как с ЕС,  так и с ТТП или ВРЭП, предстоит тщательно и всесторонне взвесить, обязательно привлекая к этой работе представителей предпринимательских кругов.

Но при любом векторе интеграционной политики страны следует иметь в виду, что укрепление позиций России в мировой экономике и международной торговле, как представляется, будет зависеть не столько от степени ее участия в глобальном экономическом пространстве, сколько от успешного решения стоящих перед страной социально-экономических задач, прежде всего осуществления реиндустриализации. Только она может позволить снизить сильнейшую зависимость России от изменений мировой конъюнктуры за счет налаживания на новой технологической базе производства готовой продукции надлежащего качества, которая наряду с традиционными товарами отечественного экспорта может быть востребована на рынках стран проектируемых торговых суперблоков и конкурировать с иностранными товарами на внутреннем рынке.


[1] Учет соглашений в ГАТТ/ВТО ведется раздельно по торговле товарами и торговле услугами, хотя зачастую в подписанных соглашениях одновременно оговариваются преференции по тому и по другому направлению торговли. В результате общее количество соглашений содержит элемент двойного счета. 

[2] Официальный сайт Всемирной торговой организации – www.wto.org/ Regional Trade Agreements; WTO news: speeches – dg Roberto Azevedo /Regional trade agreements “cannot substitute” the multilateral trading system – azevedo/2014, 25 September  

[3] А.Н. Спартак. Современный регионализм//Мировая экономика и международные отношения, 2001, № 1. c. 8

[4] Подробный анализ эволюции и содержания региональных торговых соглашений см. World trade report 2011. The WTO and Preferential trade agreements: from co-existence to coherence/ Официальный сайт Всемирной торговой организации – www.wto.org

[5] World trade report 2011. The WTO and Preferential trade agreements: from co-existence to coherence, p. 64 / Официальный сайт Всемирной торговой организации.– www.wto.org

[6] В.С. Загашвили. О создании Трансатлантической зоны свободной торговли. Актуальный комментарий. 2013, 22 июля /Официальный сайт Института мировой экономики и международных отношений РАН/www.imemo.ru.

[7] Декларация по итогам встречи лидеров экономик Форума АТЭС. Приложение А. Пекинская дорожная карта АТЭС по продвижению к Азиатско-Тихоокеанской зоне свободной торговли (АТЗСТ). 11 ноября 2014 г.//Сайт Президента РФ –www.кremlin.ru 

[8] К их числу относятся Гонконг, Индонезия, Китай, Тайвань, Папуа-Новая Гвинея, Республика Корея, Россия, Таиланд, Филиппины.  

[9] Таможенная статистика внешней торговли Российской Федерации 2013 г. М.: ФТС РФ, 2013. с. 5

[10] П.А. Кадочников, Щ.В. Пономарева. Формирование Всеобъемлющего регионального экономического партнерства: перспективы и последствия//Российский внешнеэкономический вестник, 2014. № 10, с. 9

[11] Форум Россия в ВТО: два года участия. «Ведомости ФОРУМ». Приложение к газете Ведомости. № 3 2015 г., с. 7

Наши партнеры