Европа от Лиссабона до Владивостока: общие и частные интеграционные вызовы

Европа от Лиссабона до Владивостока: общие и частные интеграционные вызовы

9 июня 2015

Продолжаем дискуссию на тему "Европа от Лиссабона до Владивостока".
Сегодня представляем Вашему вниманию мнение Николая Межевича, д.э.н. профессора Санкт-Петербургского государственного университета, Генерального директора Ассоциации «Центр исследований экономического и социокультурного развития стран СНГ, Центральной и Восточной Европы»


Вопрос о сотрудничестве Европейского и Евразийского союзов необходимо и целесообразно рассматривать как с теоретической, так и с практической точки зрения. Кратко остановимся на теории. Известный американский экономист Ф. Махлуп попытался проследить ретроспек­тиву термина «интеграция» (от латинского «Integratio» — восстановление, восполнение, воссоединение целого). По оценке Ф. Махлупа, он появился не ранее 1942 г., но доволь­но быстро вошел в обиход и стал применяться к самым различным аспектам междуна­родных экономических отношений.[1]

В начале XXI века интеграция является одной из наиболее актуальных проблем в изучении процессов и явлений, как в объединенной Европе, так и на постсоветском пространстве. Фактически сложились две научных школы европейская и постсоветская. Предмет изучения один – интеграционные процессы, но объект различен. К сожалению, мы можем найти мало работ посвященных анализу интеграции как явления характерного для всего политического и экономического пространства от Лиссабона до Урала.[2]

Возникает вопрос, может быть, это не возможно с теоретической точки зрения? Обратимся к точке зрения экспертов, большинство определений сводится к формуле: «интеграция – это «формирование новой политической системы из существовавших до этого разделённых систем». Вероятно, и для экономической системы такое определение приемлемо. По определению У. Уолласа, интеграция  - «это создание и поддержание интенсивных и разносторонних систем взаимодействия между ранее автономными частями».[3] Такой подход так же можно назвать общенаучным.

Абсолютное большинство иных определений относящихся к различным дисциплинам и научным школам также не фиксируют, каких либо теоретических препятствий на пути экономической интеграции. Иными словами препятствия на пути экономической интеграции от Атлантики до Урала или даже до Владивостока лежат не в теоретической, а в практической сфере.

Может ли Европа стать единым целым? Есть ли смысл в формуле «Европа от Атлантики до Урала» которую предложил Шарль де Голль в ноябре 1959 года? Феноменальный успех европейской интеграции очевиден. Европейская идея возродившись после второй мировой войны доказала свою жизнеспособность. Движение к интеграции, степень единства экономического пространства постоянно объединяющейся Европы постоянно менялись. 18 апреля 1951 года Бельгия, Италия, Люксембург, Нидерланды, ФРГ и Франция заключили Парижский Договор об учреждении Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), а уже 25 марта 1957 года страны-участницы ЕОУС подписали Римские договоры, учреждавшие Европейское экономическое сообщество (EЭC) и Европейское сообщество по атомной энергии (Евроатом). Создание ЕЭС не только способствовало экономическому росту, но и преследовало вполне очевидные политические цели, прежде всего преодоление политических идеологических и психологических последствий второй мировой войны.[4] Нельзя не отметить то, что решению этих задач способствовало не только единство политических устремлений, но и отсутствие масштабных социально-экономических территориальных контрастов.

Процесс развития и превращения этих европейских сообществ в современный Европейский союз происходил, во-первых, путем, передачи всё большего числа функций управления на наднациональный уровень, во-вторых, увеличения числа участников интеграции и в третьих в рамках концепции субнационального регионального развития.[5] Таким образом, в Европе в начале 90-х годов осуществлен переход как новому качеству интеграции, и одновременно 1995-2007 году произошло удвоение количественного состава крупнейшего интеграционного объединения. Это не могло не вызвать определенных проблем. Трудности европейской интеграции сегодня очевидны не только для европейцев, но и для всего мира. Прежняя модель европейской экономической и политической интеграции исчерпала себя. “То, что выглядело триумфом ЕС, обернулось неоднозначными последствиями и явными неудачами, а набранная им скорость продвижения к новым рубежам европейской интеграции оставляет теперь впечатление поспешности. Конечно, в нынешних проблемах Европейского Союза огромную роль сыграл внешний фактор — глобальный финансово-экономический кризис. Однако первые осложнения возникли до него, и первопричины кризисного состояния ЕС следует искать внутри него.[6]

Как оценивать текущий этап интеграции? «Интеграция приобретала благоприятную репутацию в глазах отдельных стран по мере получения конкретных положительных результатов в ходе реализации не общего, а конкретных, более скромных по замыслу проектов взаимодействия по ограниченным направлениям кооперации».[7] Тем не менее, на масштабные геополитические проекты нет, и не было средств, и, рискнем предположить, необходимой политической воли. Тем не менее, возник проект «Украина» как часть программы «Восточного партнерства». Изначально он устраивал Брюссель в формате идеального совпадения всех запланированных результатов реальной ситуации. Даже не России, а скорее Украине было сказано: «Традиционная многовекторная политика Украины……исчерпала себя».[8] К сожалению, Россия и Украина столкнулись с бескомпромиссной позицией Европейского Союза. Показательно мнение литовского эксперта, высказанное и напечатанное в Вильнюсе, еще до вильнюсского саммита «Восточного партнерства»: «Позиция Брюсселя заключается в следующем: либо вы делаете, как мы хотим либо мы вообще ничего не делаем».[9]

Как отмечал Директор Института Европы А.А. Громыко: «Парадоксальная ситуация сложилась вокруг Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС: столь театрально обставленная его ратификация (включая экономическую часть – соглашение об углублённой и всеобъемлющей зоне свободной торговли) сопровождалась заявлением Еврокомиссии, что в силу оно вступит лишь в начале 2016 г.».[10] Возникает вопрос, чем это отличается от позиции В. Януковича в Вильнюсе, предлагавшего отложить подписание Соглашения, но не отказываться от него в принципе? Собственно ответ очевиден. Европейский Союз начал реализацию активной фазы «Восточного партерства» не только не имея экономических и политических ресурсов, но и сколько-нибудь многовариантной стратегии.

Помним мы и о том, что ряд украинских политиков указывали на необходимость масштабной экономической помощи направленной на реформирование экономики и управления как условие эффективной евроинтеграции. Эта помощь в 2013 год не была оказана. Сегодня деньги выделяются, но исключительно по греческому сценарию, осложненному запредельным уровнем военных расходов.

 С нашей точки зрения вполне возможно объяснение проблем евроинтеграции на востоке через не готовность стран кандидатов: “Специфический исторический опыт стран-кандидатов обусловил относительную незрелость демократических режимов в этих странах, слабость культуры консенсуса и толерантности, уже укоренившихся в западноевропейском обществе и в значительной мере обеспечивших устойчивое развитие Западной Европы в последние десятилетия”.[11] Однако возникает вопрос о том, достаточно ли вышеупомянутого момента для того, что бы обоснованно рассматривать интеграционные процессы на западе и востоке Европы как нечто различное не подчиняющееся общим закономерностям?

В последнее время становится очевидным то, что тенденции развития европейской и евразийской интеграции в начале 21-го века имеют много общего. Общего, как в положительных, так и отрицательных примерах. К примеру “свойственная постсоветскому пространству модель «срастания» бизнеса и политики, культура бизнеса, олигархические тенденции”[12] проявляют себя от Испании до Литвы, и лишь за тем в Москве и Астане. Более того кризис ЕС не может не проявляться в качестве и скорости интеграционных процессов.

Вернемся к рассмотрению процессов развития интеграции на постсоветском пространстве. Оценивая систему интеграционных связей бывшего СССР, можно сказать, что степень взаимозависимости республиканских экономик была намного выше, чем в ЕС или между отдельными штатами США. Однако объединительные процессы во многом были вызваны не экономической целесообразностью, а действием политических, идеологических факторов. Считалось, что политическая трансформация постсоветского пространства однозначно шла в направлении от советской тоталитарной политической системы к демократической системе. Однако по прошествии четверти века становится все более очевидным, что это, скорее линейное, упрощенное представление о сущности трансформации, которая на самом деле является гораздо более сложным, многомерным процессом со множеством постоянных и переменных величин, определяющих и направляющих этот процесс. В течении первых двадцати лет после распада СССР проблем в экономическом сотрудничестве было достаточно: “Обилие юридически необязательных двухсторонних соглашений наряду с систематическим применением исключений и межправительственным характером интеграции привело не только к тому, что СНГ не смогло трансформироваться в реальное экономическое образование с высоким уровнем интеграции и элементами наднационального управления, но и помешало в рамках СНГ возникнуть реальному политическому союзу”.

Научные исследования с самого начала распада СССР и последующего этапа становления полной независимости бывших советских республик постоянно затрагивали идею о постсоветской реинтеграции. Одни эксперты видели в идее реинтеграции под началом России реставрацию в несколько ином виде бывшего союзного государства, другие – шанс сформировать равноправное сотрудничество независимых государств в формате международной организации, по типу ЕС. Третьи рассматривали СНГ, как переходный этап к формированию нового правового пространства.  Феномен интеграционных объединений является сегодня, в эпоху глобализации, одной из ярких тенденций международных отношений. В постбиполярный период международных отношений малые и средние государства рассматривают региональные организации как форму выживания, ответ на вызовы новых процессов и сохранения своей цивилизационной самобытности в условиях глобализации. Примеров такого рода много: ЕС, АСЕАН, НАФТА, МЕРКОСУР, ОАЕ, ЛАГ и другие. Государства постсоветского пространства стоят перед таким же вызовом истории, т.к. для них «быть или не быть интеграции» - это не просто вопрос о пересмотре отношений между собой, а еще и вопрос о месте и судьбе в глобализированном миропорядке.

Российский международник С. Рогов писал в начале века: «К сожалению, Россия оказалась в изоляции от интеграционных процессов, охвативших европейский континент. Развернувшееся после окончания холодной войны строительство «общеевропейского дома» идет без участия России. Европа консолидируется под флагом Европейского союза. По существу, понятия Европа и ЕС становятся синонимами».[13] С этим тезисом было трудно согласится в 2002 году, но и сейчас он как минимум спорен. К востоку от Люблина тоже расположена Европа. Это и Украина, и Молдавия, но также Белоруссия и Россия. Впрочем,  именно это обстоятельство до настоящего времени игнорируется в Брюсселе.   

Следует также учитывать тенденции развития мировой и европейской экономики. Замедление темпов роста негативно сказываются на интеграционных процессах. Форсирование политической интеграции при неадекватных экономических возможностях стало одной из причин текущего кризиса европейской интеграции в целом и «Восточного партнерства» в частности. По итогам 2014 года суммарная экономика 18 стран, пользующихся евро, выросла на 0,9%.[14] В 2015-м экономического выздоровления Европейского Союза не будет. Германия будет оставаться движущей силой европейской экономики, но уже не таким мощным, как два-три года назад. Во Франции экономический рост составит около 0,7%. Еврозона в целом вряд ли достигнет более чем 1% роста и не сможет существенно изменить показатель безработицы, который сейчас составляет 11,7%.[15]

По мнению главы Европейского центрального банка Марио Драги в 2015 году Евросоюз может столкнуться с угрозой дефляции и рискует сохранить невысокие темпы роста экономики, однако термин "кризис" в данный момент не подходит для описания ситуации в экономике стран еврозоны.[16]

Вероятно, следует прислушаться и к мнению евроскептиков: «Западные страны не только потеряли свои конкурентные преимущества, но и одновременно накопили несметное количество экономических и социальных проблем: непомерный уровень долгов на всех уровнях… социальное напряжение в результате хронической безработицы и неудачной миграционной политики; мрачные демографические прогнозы.. и т.д».[17]

Ситуация в мировой экономике не существенно лучше европейской. В развитых странах в целом темпы роста ВВП могут  увеличится с 1,8% до 2,4%.[18] В докладе, подготовленном различными специализированными агентствами Организации Объединенных Наций,  содержится прогноз о том, что в течение ближайших двух лет глобальный экономический рост увеличится незначительно – на 3,1% в 2015 г. и 3,3% в 2016 г.[19] Однако и этот прогноз избыточно оптимистичен.

В любом случае, большинство макроэкономических прогнозов не дает для объединенной Европы существенно более высоких темпов роста, чем для Евразийского союза. Возникает вопрос, где находятся резервы экономического роста? С нашей точки зрения выбор оптимальной модели глобальной экономической интеграции следует считать общей проблемой существующих объединений.

В чем причины подобного негативного развития ситуации? Попытаемся выделить ключевые тенденции развития интеграционных процессов в Европе и на постсоветском пространстве, позволяющие ответить на данный вопрос.

Во-первых, распад СССР был истолкован европейскими политическими элитами в категориях провала экономической и политической модели советской интеграции как таковой. Роль политической конъюнктуры, личностный фактор были недооценены. Равным образом, мы видим игнорирование реальных экономических предпосылок существования единого народнохозяйственного комплекса и недооценке субъективных факторов и внешнеполитического влияния. Искусственно разрушенный экономический комплекс СССР «отмстил» всем республикам падением ВВП, разноплановыми и разномасштабными деструктивными процессами. В тех случаях, когда экономическая дезинтеграция подкрепляется сознательной политической дезинтеграцией, мы видим ситуацию в Грузии, Молдавии, на Украине.

Проигнорировано было и то, что в отличие от предшествующих попыток постсоветской интеграции “Таможенный союз России, Белоруссии и Казахстана (ТС) – первый  интеграционный  проект  в  истории  новых независимых государств, вышедший за рамки либерализации взаимного товарного обмена и демонстрирующий относительно успешное функционирование наднациональной системы регулирования внешней торговли. Проект с самого начала предполагал сочетание «негативной» и «позитивной» интеграции – последовательное восхождение по «интеграционной лестнице» при условии конструктивного согласования экономической политики”.[20] В Брюсселе этого не увидели и в течении нескольких лет Европейский союз отрицал правосубъектность, как Таможенного союза, так и формирующегося Евразийского экономического союза.

В-вторых, стал очевиден бесспорный триумф европейской идеи восходящей к  идеям чешского князя Йиржи из Подебрад, европейского политика и дипломата.[21] Однако произошло смешение представлений о европейской идее и конкретной пространственно-организационной практике ее реализации (ЕЭС-ЕС). Европа, достигнув весьма высокого уровня интеграции, вынуждена заниматься оптимизацией достигнутого.

Во-третьих, после краха ЕАСТ и прорыва евроинтеграции на север сама мысль об альтернативной интеграционной модели воспринималась как вера гугенотов Римом.

В-четвертых, понимание того, что без России проблему "Восточного партнерства" не решить приходит в Европу к середине 2015 года, а не в 2009 году. Один из результатов – латентный украинский конфликт, молдавский и грузинский провалы в международно-правовой, политической, экономической сфере.

Пятое. Кризис 2008-2009 гг. финансово-экономический кризис выявил двойную асимметричность единого экономического пространства — чрезмерный разрыв в уровнях экономического и социального развития в ЕС-27, а также дисгармония между единой валютной и почти не скоординированной национальной экономической политикой в еврозоне.

Шестое. Масштабный кризис на Украине следует признать частью общего кризиса доверия в политической и экономической сфере между ЕС и ЕАЭС.

Однако сейчас на будущее европейско-евразийских отношений постепенно формируется новый взгляд. Медленно и осторожно ставится вопрос о соглашения по вопросам экономической интеграции между Европейским союзом и Евразийским экономическим союзом. Дипломаты называют этот путь «зондаж» т.к. сложности более чем очевидны. Вместе с тем поиск новых и нестандартных путей заставляет искать нестандартные пути. Как отмечает профессор Винокуров: «Сама постановка вопроса кажется сейчас странной. Отношения ЕС и России - страны, на которую приходится 87% ВВП и 75% населения ЕАЭС, - находятся в глубоком кризисе. Экономическое сотрудничество сворачивается при обмене санкциями».[22]

К сожалению, первая половина 2015 не позволяет говорить о каких-либо положительных тенденциях в отношениях по линии: «Брюссель - Киев – Москва». Проект трансъевропейской интеграции от Атлантики до Урала откладывается. Формируется глобальный интеграционный разлом между евро-аталантическим интеграционным блоком и Евразийским союзом углубляющим интеграцию с Китаем. Одновременно закладываются основы нового мирового порядка, не только в экономике.

Хотелось бы также подчеркнуть то, что указание на слабые стороны текущего этапа европейской интеграции не означает критику европейской идеи, равным образом не означает того, что евразийская интеграция сегодня и в перспективе может осуществляться вне проблем и ошибок. Возможности экономического партнерства двух интеграционных проектов могли бы  взаимно усилиться при условии равноправного партнерства.

 

 



[1] Machlup F. A. History of Thought on Economic Integration. L. 1977. P. 7.

[2] В последнее время ситуация явно исправляется, к примеру, усилиями коллектива Института Экономики РАН, Центра интеграционных исследований ЕАБР, ряда других коллективов.

[3] Wallace W., The Dynamics of European Integration. L., 1990, p.9.

[4] Подробнее см.: Nielson B., Stubb A. The European Union: Reading on the Theory and History of European Integration. Boulder, 2003.

[5] Иванов И.Д. Европа регионов М. 1998 г.; Зонова Т.В. От Европы государств к Европе регионов // Полис. 1999.  № 5. с.155–164.

[6] Борко Ю. Европа-XXI: дальше вверх или дальше вниз? // Европейская безопасность», 2011, № 26 (42) с.35

[7] Бусыгина И. Ассиметричная интеграция в Евросоюзе // Том 11, № 1(32). Январь–апрель 2013 http://www.intertrends.ru/fifteen/002.htm (дата обращения: 18.05.2014)

[8] Евразийский союз: вызов для Евросоюза и государств “Восточного партнерства” Центр восточноевропейских исследований Вильнюс 2012  С.48

[9] Воловой В. Экономика и география: интеграция по необходимости // Перспективы и проекты сотрудничества в Евразии. Сб. статей Вильнюс 2012 С.38

[10] Громыко А.А. Дестабилизация Европы и проблема доверия // «Современная Европа», № 4, 2014 с.5

[11] Тэвдой-Бурмули А. Горизонты расширения ЕС http://www.geopolitics.ru/2012/09/gorizonty-rasshireniya-es/ 03.09.2012 

[12] Евразийский союз: вызов для Евросоюза и государств “Восточного партнерства” Центр восточноевропейских исследований Вильнюс 2012 С.12

[13]  Рогов С.М. Изоляция от интеграции // Внешняя политика и безопасность современной России, 1991-2002 // Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) МИД России, Рос. ассоц. междунар. исслед., АНО "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование.)"; Редкол.: А.В. Торкунов (пред.) и др.; Cост. Т.А. Шаклеина. - М.: РОССПЭН, 2002. - Т. 1 с.270

[14] Мануков С. Германия подтянула европейскую экономику «Expert Online» http://expert.ru/2015/02/14/ne-vse-tak-ploho/ 14 фев 2015

[15] Европа 2015: год неуверенности http://euroua.com/europe/eu/3557-evropa-2015 02.01.15

[16] Драги: экономику ЕС ждет затяжной период слабости http://dv.ee/novosti/2015/01/02/dragi-jekonomiku-es-zhdet-zatjazhnoj-period-slabosti 02 января 2015

[18] Jean-Pierre Robin. Le FMI estime l'Europe en voie de guerison // Le Figaro, 15 avril 2015. - P.23

[19] World Economic Situation and Prospects 2015// United Nations New York, 2015 p.5

[20] Евразийский интеграционный проект: эффекты и проблемы реализации (научный доклад) / Под общей ред. С.П. Глинкиной.  – М.: Институт экономики РАН, 2013. с.8

[21] Йиржи из Подебрад (Jiři z Poděbrad) (1420–1471) – чешский король в 1458–1471 гг. Выдвинул проект объединения главных европейских монархов и обеспечения мира в Европе на основе углубления политического сотрудничества.

[22] Винокуров Е. Европейский и Евразийский союзы: повод для интеграции http://tass.ru/opinions/1597482 14 октября 2014

Наши партнеры